Функции образов прошлого в политической культуре

Для политической культуры очень значимы механизмы, обеспечивающие ее устойчивость, поддерживающие целостность. Образы прошедшего участвуют в интегративных, идентификационных соц процессах. Эта их функция в рамках политической культуры настолько же принципиальна, как адаптивная. "Мемуары об исторических катастрофах привязаны не к беспристрастным историческим фактам, а к определенным идентичностям",— показывает Х. Вельцер. Вправду, коллективное Функции образов прошлого в политической культуре единство ("мы") имеет и нехорошие, и положительные составляющие, обнаруживающие себя в прошедшем и осмысляемые через него. Проблематика образов прошедшего актуализирует осознание категорий "идентичность" и "общность" в коммуникативном смысле - как товаров символического общественного взаимодействиях. Управление видами прошедшего, "работа памяти" есть инструмент установления соц связей, определяющих чувство "ассоциации", потребность в принадлежности. Потому концепты Функции образов прошлого в политической культуре "память", "коллективная память" не являются кое-чем метафизическим и абстрактным. Эти символические "проекты", участвуя в процессах конструирования, артикуляции и мобилизации идентичностей, попадают в место политики.

Видимо, людская потребность в ощущении принадлежности к некоему "мы" так же неизбывна, как потребность в защите, как формы коллективной жизни'. В моменты Функции образов прошлого в политической культуре угрозы, угрожающей персональному и коллективному существованию, в ситуации острого общественного дискомфорта она только растет. Этим обоснованы процессы формирования сообществ, конструирования идентичностей, также опыты навязывания коллективизма в качестве универсальной нормы, повсеместной социальной интеграции, организованного уплотнения сети публичных связей.

Естественно, единой универсальной идентичности не существует, как нет и универсальной памяти. "Носителем Функции образов прошлого в политической культуре всякой коллективной памяти, — отмечает М. Хальбвакс, — является группа, ограниченная в пространстве и времени". Коллективные мемуары обеспечивают символические взаимодействие и интеграцию в общество. Формирование принадлежности ("тождественности"), переживание причастности к общему "мы" вводят в действие механизмы коллективных мемуаров, требуют материализации общности в памяти, в исторических свидетельствах и авторитетах. Другими словами, связаны Функции образов прошлого в политической культуре с продуцированием соответственных информационно-символических (и вещественных) практике. При всем этом прошедшее и истинное вступают в сложные отношения. Хоть какое общество "имеет реальные и символические действия прошедшего, порядок и образы которого являются ядром коллективной идентичности, определением меры и природы его соц и культурных конфигураций". При значимой степени сконструированности прошедшего Функции образов прошлого в политической культуре оно, будучи укреплено "защитным слоем институтов, характеров и знаков, унаследованных нами от прошлых поколений", почти во всем "сформировывает наше осознание реального".

Принципное значение для осознания природы общества имеет нрав устройства его "большой" идентичности: основания и механизмы самоопределения средством общесоциального "мы", методы сопряжения этого "мы" с обилием "малых" коллективных "мы", в этом Функции образов прошлого в политической культуре обществе представленных, и с каждым отдельным "я". Обо всем этом позволяют судить символическая самоинтерпретация общества через прошедшее, его пробы выработать некоторые общие представления о для себя и встроить их во временной континуум. Итальянская исследовательница М. Ферретти показывает: "Коренное отличие памяти о войне в Русском Союзе, а позже Функции образов прошлого в политической культуре и в Рф, от памяти на Западе заключается... в том, как выковывается коллективная идентичность и транслируются ценности, так как не стоит забывать, что любая конструкция памяти является сразу и системой трансляции ценностей и идентичности" ». Это правильно и в отношении других событий, встроенных в общую память и служащих основой для общесоциального, регионального Функции образов прошлого в политической культуре самоопределения. В конечном счете, сменяющие друг дружку самоинтерпретации сущность фазы развития "вида себе" и "вида для других" (того, как общество желало бы созидать себя и быть увиденным другими), в каких отражаются некие фундаментальные черты "вида себя" определенного социума.

Обратимся к одной из животрепещущих интерпретаций термина "память": это «та Функции образов прошлого в политической культуре совокупа представлений о прошедшем, которая в данном обществе, в данный исторический момент становится доминирующей и образует нечто вроде разделяемого большинством "здравого смысла". Понимаемая в таком значении, память стает как один из источников государственной идентичности, другими словами того чувства причастности к определенному обществу, которое, как раз благодаря соответствующим для него Функции образов прошлого в политической культуре общим местам и легендам, выяснит себя в общем прошедшем и, как следует, общем настоящем». Другими словами идет речь о категории макросоциального масштаба, средством которой конкретизируется "концепция общества" (термин Ш. Эйнзенштадта), ее общие мировоззренческие основания. Это целостная смысловая система, {в потенциале) стремящаяся окутать весь социум. В процессе ее представления оказываются Функции образов прошлого в политической культуре задействованы надлежащие (общесоциальные) средства ретрансляции.

Знатное прошедшее синтезирует внутри себя образы, по поводу которых в обществе может сложиться консенсус: те, что в состоянии обеспечить согласие, поддержать способность к коммуникации (пусть и символической) даже групп (либо культурных подсистем), не принимающих друг дружку, находящихся в состоянии укрытого либо очевидного Функции образов прошлого в политической культуре конфликта. "Консенсуальное" (в этом смысле) прошедшее материализует чувство сопричастности через апелляцию к событиям и героям общей истории. Будучи социально затребовано, оно само просит признания от тех, кто встраивается в данное общество. Потому играет роль собственного рода "маркера" принадлежности к общему "мы" и, как следует, служит размежеванию, обозначению границ, которые Функции образов прошлого в политической культуре "отделяют данный коллектив от других", определяют "присущие ему типы культурных отношений как снутри, так и вовне его геополитического местонахождения" .

В то же время общее прошедшее есть ценностное обоснование "мы-образа" и вроде бы производная от "первообраза" базисного общественного коллектива. В нем появляются ценностные доминанты, составляющие "безупречный план" политической культуры Функции образов прошлого в политической культуре. Такое "правильное" либо "знатное" прошедшее, апеллирующее к общезначимым ценностям, "предрассудкам", легендам, задает рамки политического консенсуса, соотносится с системой норм (предписаний, запретов) данного общества. Конкретно на базе этого прошедшего происходит социализация. Потому оно подлежит и подвергается символизации, мифологизации. От такового прошедшего — в процессе управления им — достигают предельной коммуницируемости, высочайшей "энергоемкости" (возможности завлекать Функции образов прошлого в политической культуре, ввязывать, заряжать — по другому говоря, оказывать влияние, задерживать в зоне собственного притяжения). Степень его инструментализации вначале очень высока. Формирование и продвижение "знатного", "консенсуального" прошедшего непременно связано с деятельностью политических элит, Такое прошедшее становится одним из оснований легитимации власти. Средством общего прошедшего элиты выражают приверженность некоторым единым эталонам. Все Функции образов прошлого в политической культуре это позволяет утверждать: "знатное" прошедшее дает возможность судить о типе государственной политической культуры.

В нем чувствуется воздействие констант, каких-либо значительно принципиальных и постоянных частей политической культуры. Это в особенности ясно проявляется в "переломные", "переходные" эры, связанные с трансформацией культурно-ценностных систем, обновлением влиятельных образов прошедшего. В моменты "переходов Функции образов прошлого в политической культуре" образы прошедшего несут двойную нагрузку. В их (в их наборе, соотношении, наполнении, содействии) отражаются те трансформации, которые происходят в обществе. В то же время они нагнетают (либо тормозят) конфигурации, другими словами задают вектор и сценарий трансформаций. При всем этом надлежащие образы прошедшего обеспечивают различные варианты транс- формаций: они указывают на тот Функции образов прошлого в политической культуре набор соц моделей, адресующихся к разным вариантам ценностных ориентаций, в рамках которого осуществляется публичный выбор. Избавляясь от одних образов прошедшего, общество показывает на то, каким оно не желает (и/либо неспособно) быть. Образы, присутствующие в общественной сфере, свидетельствуют о том, с чем на этот момент общество стремится Функции образов прошлого в политической культуре (и/либо способно) себя сравнивать.

Изготовленный выбор, нрав отметенных альтернатив, метод обретения стабильности, преодоления кризиса ориентаций почти все молвят об обновляющемся обществе. И тут существенную роль играет прошедшее, обеспечивающее эти процессы. Конструирование, как и разрушение, сообществ, поиск ими новых идентификационных оснований требуют воззвания к информационно-символическому, запускают механизмы памяти Функции образов прошлого в политической культуре. Соц значение прошедшего в периоды преобразований значительно растет. Воззвание к нему становится методом адаптации к переменам, компенсацией за их "безрассудную скорость", непредсказуемость реального. Потому сама мысль стабильности вроде бы "изымается" из прошедшего и адресует к нему; стабилизация достигается {в том числе) благодаря работе памяти.

Стабилизация увеличивает потребность в поддержании Функции образов прошлого в политической культуре социальной целостности, что связано с обретением нового "консенсуального" прошедшего. Заметьте, конкретно нового, а не принципно другого. Этот проект, обычно, связан с прежним— каким-то из числа тех, что уже опробованы в процессе развития. Как следует, существует определенная преемственность (в основаниях и общих атрибутах) социальной и культурной идентичности.

В Функции образов прошлого в политической культуре ситуациях разлома, а потом собирания идентичности и обеспечивающего ее общего прошедшего отчетливее, чем обычно, обнаруживает себя "харизматическое" и "символическое" содержание культуры, локализующееся в ее глубинном пласте, который сохраняется при конфигурациях и определяет их пределы.


fundament-i-okladnoj-venec.html
fundament-pod-oporu-mosta-kursovaya-rabota.html
fundamentalnaya-ontologiya-m-hajdeggera-i-ontologiya-socialnogo.html