Фу Манчу и швейцарская бомба

Фу Манчу и швейцарская бомба

На Денек труда мы с Герцогиней направились в Вестхэмптон-бич. Красивый субботний вечер мы провели в кровати, занимаясь любовью, как полагается супругу и супруге. Баронесса лежала на спине, закинув руки за голову на белоснежной шелковой подушке; совершенный контур ее лица обрамляла шикарная грива светловолосых, отливавших золотом волос. Она была Фу Манчу и швейцарская бомба похожа на ангела, посланного мне с небес. Я был сверху; наши пальцы сплетались, и делила нас только узкая пленка испарины.

Я прижал Герцогиню всей массой собственного тощего тела, не давая ей даже шевельнуться. Мы были приблизительно схожими по росту и комплекции, так что подходили друг дружке отлично. Когда я вдыхал ее расчудесный Фу Манчу и швейцарская бомба запах, я ощущал, как ее соски упираются в мои, ощущал тепло ее замечательных, сладких бедер и шелковистую гладкость ее лодыжек, касающихся моих щиколоток.

Но невзирая на то, что она была таковой стройной и ласковой и таковой жаркой – на 10 градусов горячее хоть какого огня! – Баронесса была к тому же сильной Фу Манчу и швейцарская бомба, как бык! Вроде бы я ни пробовал, я не мог удержать ее в одной позе.

– Перестань дергаться! – пробормотал я со страстью, но мало сурово. – Я уже кончаю, Най! Сожми, пожалуйста, ножки!

Но в голосе Герцогини зазвучал тон капризного, раздраженного малыша:

– Ой, ну мне так неловко! Дай Фу Манчу и швейцарская бомба мне чуток приподняться!

Я попробовал поцеловать ее в губки, но она увернулась, и я ткнулся носом в ее высшую скулу. Вытянув шейку, я опять попробовал изловить ее губки, но она стремительно отвернулась в другую сторону, и я ткнулся ей в другую скулу. Она была таковой точеной, что я чуть ли Фу Манчу и швейцарская бомба не рассек свою нижнюю губу.

Я знал, что должен отпустить Надин, – это было бы верно, но я не был готов поменять позу в тот момент, когда уже практически достигнул райских кущ. Потому я попробовал поменять стратегию. Тоном побирушки я пролепетал:

– Ну же, Най! Пожалуйста, не отворачивайся! – я сделал Фу Манчу и швейцарская бомба злосчастное лицо. – Я был примерным супругом целых две недели, так перестань вредничать и дай мне тебя поцеловать!

Стоило этим словам сорваться с моих губ, как меня овладела неописуемая гордость: все это было незапятанной правдой! Я вправду был практически примерным супругом с того самого денька, как возвратился домой из Швейцарии. С того времени Фу Манчу и швейцарская бомба я не переспал ни с одной путаной – ни с одной! – и не зависал нигде допоздна. И наркотиков я воспринимал меньше – практически наполовину, – и даже некоторое количество дней вообщем воздерживался. Я даже не мог припомнить, когда меня в последний раз непосредственно вставляло.

Я переживал одну из числа Фу Манчу и швейцарская бомба тех маленьких интерлюдий, когда мне казалось, что я, в конце концов, контролирую свою ужасную зависимость от наркотиков. У меня и ранее бывали периоды, когда мои неконтролируемые позывы улететь выше «Конкорда» приметно слабели. В такие периоды даже боль в спине казалась мне наименее острой, ну и спал я лучше. Но, как досадно Фу Манчу и швейцарская бомба бы это не звучало, все это стремительно кончалось. Что-то вдруг провоцировало у меня сильную, исступленную тягу – и позже становилось еще ужаснее, чем было.

Не сдержавшись, я произнес:

– Ну же, черт побери! Не крути головой! Я практически готов кончить, и я желаю целовать тебя, когда буду кончать!

Похоже Фу Манчу и швейцарская бомба, Баронесса не оценила моего эгоизма. До того как до меня дошло, что происходит, она уперлась руками мне в плечи и одним резвым движением собственных тонких кистей оттолкнула меня. Мой член в один момент был выброшен на волю, а сам я полетел с высочайшей кровати на древесный пол.

В полете я успел Фу Манчу и швейцарская бомба скользнуть взором по синему Атлантическому океану, плескавшемуся за стенкой из зеркального стекла, протянувшейся во всю длину заднего фасада нашего дома. До океана было около сотки ярдов, но мне он показался еще поближе.

Перед самым приземлением я услышал глас Герцогини:

– Ой, милый! Осторожно! Я не желала…

ТРАХ!

Я глубоко вздохнул Фу Манчу и швейцарская бомба, моргнул несколько раз… слава богу, кажется, все кости целы…

– О-ох… за что? – простонал я. Я лежал навзничь на жестком полу, и мой торчащий, как будто флагшток, член блестел в лучах вечернего солнца. Приподняв голову, я оценил эрекцию… Падение на ней, кажется, не сказалось. Это меня малость Фу Манчу и швейцарская бомба приободрило. Но не сломал ли я для себя спину?.. Как бы нет, я был совсем уверен в этом. Но я был очень ошеломлен, чтоб пошевелить хотя бы одним мускулом.

Баронесса свесила свою белокурую головку с кровати и вопросительно смотрела на меня. Потом сморщила свои сладкие губы и тоном, которым обычно Фу Манчу и швейцарская бомба мамы молвят с ребятишками, шлепнувшимися на игровой площадке, произнесла:

– Ох, мой бедненький небольшой! Возвращайся ко мне в кровать, и я сделаю так, что бо-бо сходу пройдет!

Не стоит глядеть дареному жеребцу в зубы! Я сделал вид, что не увидел этого «маленького», перевалился на животик, встал на Фу Манчу и швейцарская бомба четвереньки, а потом и на ноги. И готов был опять оседлать Герцогиню, как вдруг меня загипнотизировало неописуемое зрелище: не только лишь сама Баронесса, но к тому же три миллиона баксов наличными, на которых она лежала.

Да – три миллиона баксов перед носом. Целых три!

Мы не так давно окончили их пересчитывать Фу Манчу и швейцарская бомба. Они были в пачках по 10 штук; любая пачка – шириной с дюйм. Пачек было три сотки, и они были разбросаны по всей большущей кровати – одна поверх другой, на полтора фута в высоту. А по углам кровати дыбились большие слоновьи бивни, задававшие мотив дизайна комнаты – африканское сафари на Лонг-Айленде!

Надин Фу Манчу и швейцарская бомба устроилась поудобнее, ненамеренно смахнув на пол штук 70 либо восемьдесят баксов. Они составили компанию той четверти миллиона, что слетела с кровати вкупе со мной. Но простыню все равно не было видно. На кровати было столько «зелени», что она напоминала подстилку дождевого леса Амазонки в самый разгар сезона дождиков.

Баронесса одарила меня Фу Манчу и швейцарская бомба ласковой ухмылкой:

– Прости меня, дорогой! Я не желала, чтоб ты свалился … Клянусь! – Она невинно повела плечиками. – Просто у меня плечо свела судорога, и я не учла, как не достаточно ты весишь. Пойдем-ка в нашу небольшую спаленку, займемся любовью там. Отлично, моя любовная заноза?

Ослепив меня очередной чувственной ухмылкой, оголенная Фу Манчу и швейцарская бомба Баронесса выпрыгнула из постели и встала передо мной. Потом она скривила собственный прелестный ротик и прикусила внутреннюю сторону щеки. Она делала это каждый раз, когда напряженно обдумывала что-либо.

Через несколько секунд она не стала жевать губу и спросила:

– Ты уверен, что оно легитимное, это дело? Есть в нем Фу Манчу и швейцарская бомба что-то такое, что… очень меня смущает.

Тогда мне совершенно не хотелось дискуссировать с супругой свои делишки, связанные с отмыванием средств. По сути у меня было всего одно желание: привязать ее к кровати и затрахать ее до полусмерти. Но она была моей супругой и, означает, заслужила Фу Манчу и швейцарская бомба право быть обманутой. Самым что ни на есть убедительным тоном я произнес:

– Я же разъяснял для тебя, Най: я просто выгреб из банка весь нал. Ты сама лицезрела. Ну, не буду скрывать, Эллиот подогнал мне еще мало, так сказать, пару-тройку баксов («пару-тройку»? Ха-ха! А 5 лимонов не Фу Манчу и швейцарская бомба хочешь?!). Но это никак не связано вот с этими бабками. Вся эта «зелень», что тут рассыпана, – она совсем законная. И если сюда прямо на данный момент вдруг нагрянут копы, я просто покажу им квитанции на снятие средств с депозита. И вопрос сходу будет закрыт. – Я обнял Герцогиню за талию, прижался к ней Фу Манчу и швейцарская бомба всем телом и поцеловал.

Но Баронесса опять отстранилась:

– Да знаю я, что ты забрал наличные из банка. Но все равно у меня чувство, что все это нелегально. Я не знаю, почему… но столько налички… Ну, я просто не знаю. Это так удивительно… – Надин опять закусила щеку. – Ты точно Фу Манчу и швейцарская бомба уверен, что знаешь, что делаешь?

Моя эрекция на очах слабла, и это очень расстраивало меня. Требовалось срочно воскресить обстановку.

– Поверь мне, дорогая, у меня все под контролем. Давай отправимся в нашу небольшую спальню и займемся любовью. Тодд и Кэролайн будут тут уже меньше чем через час, а я Фу Манчу и швейцарская бомба желаю трахать тебя безо всякой спешки. Ну, давай?

Она прищурилась… а потом резко сорвалась с места, бросив мне через плечо: «Давай догоняй!» И, забыв вообще обо всем, мы отдались друг дружке.

Нельзя опровергать, что сначала 1970-х годов из квартала Ле-Фрак-сити в Квинсе вышло много чудаковатых евреев. Но Фу Манчу и швейцарская бомба ни какой-то из них не был чуднее Тодда Гаррета.

Тодд был на три года старше меня, и я все еще отлично помнил нашу первую встречу. Мне только исполнилось 10, и Тодд стоял в одноместном гараже садового домика, куда он приехал со своими дивными родителями – Лестером и Тельмой. Его Фу Манчу и швейцарская бомба старший брат Фредди не так давно помер от передозировки героином; заржавелая игла все еще торчала из вены парня, когда его отыскали сидячим на унитазе, через двое суток после погибели.

Но Тодд вроде был обычным парнем.

Правда, он повсевременно колошматил кулаками и ногами томную белоснежную боксерскую грушу и носил темные Фу Манчу и швейцарская бомба брюки и темные тапки бойца кунг-фу. Тогда, сначала 70-х, школ восточных единоборств было совершенно незначительно – не то что на данный момент, когда они есть в любом торговом центре хоть какого малеханького города. И Тодд Гаррет стремительно стяжал для себя репутацию чудака-оригинала. Но, по последней мере, он отличался завидным Фу Манчу и швейцарская бомба всепостоянством: он проводил в собственном небольшом гараже по двенадцать часов в день, семь дней в неделю – долбая ногами, пиная коленями и молотя кулаками свою брезентовую грушу.

Никто не принимал Тодда серьезно, пока ему не ударило семнадцать. Вот тогда Тодд зачастил в один непонятный бар кое-где в квартале Джексон-Хейтс Фу Манчу и швейцарская бомба в Квинсе. Это всего в нескольких милях от Бэй-Сайда, но смотрелся квартал так, как будто находился на другой планетке. Официальным языком там был ломаный британский; основной профессией местных обитателей была безработность, и даже старухи тут всегда имели при для себя ножи-выкидушки.

Не знаю, что там Фу Манчу и швейцарская бомба у их было, но в один прекрасный момент Тодд в этом баре чего-то не поделил с 4-мя колумбийскими наркоторговцами, и они попробовали на него наехать. Через две минутки двое из их валялись на полу со сломанными конечностями, у всех четырех были изувечены лица, а один был заколот своим ножиком, который Фу Манчу и швейцарская бомба Тодд вырвал у него, а потом хладнокровно всадил ему в грудь. С той поры к Тодду все относились серьезно.

А сам Тодд с той же поры серьезно занялся наркотой. Сочетая запугивание со находчивостью и расчетом, идя напролом в небезопасных ситуациях, он стремительно поднялся. Тодд только что разменял 3-ий Фу Манчу и швейцарская бомба десяток, а он уже делал сотки тыщ баксов в год. Лето он проводил сейчас на юге Франции и на итальянской Ривьере, а зиму – на самых шикарных пляжах Рио-де-Жанейро.

Лет 5 все шло отлично. Но в один злополучный денек, когда Тодд жарился на солнышке на пляже Ипанема, его цапнула какая-то Фу Манчу и швейцарская бомба микроскопичная тропическая тварь. Какая – так и не смогли установить, но через четыре месяца фамилия Тодда была внесена в лист ожидания на операцию по пересадке сердца. Меньше чем за год он усох до девяноста 5 фунтов и при росте в 5 футов 10 дюймов стал похож на обтянутый кожей скелет.

В этом Фу Манчу и швейцарская бомба виде Тодд провел два длительных года в ожидании операции, пока некоторый дровосек ростом в 6 футов и 6 дюймов (и, по-видимому, на уникальность неловкий) не упал с калифорнийской секвойи и не отыскал свою погибель. Но, как говорится, что одному погибель, другому полезность. Сердечко дровосека совершенно подошло Тодду.

Через три месяца после Фу Манчу и швейцарская бомба пересадки Тодд возвратился в спортзал; еще через три месяца он стопроцентно восстановился; еще через три стал наикрупнейшим подпольным поставщиком кваалюда в Америке; и очень скоро он вызнал, что я, Джордан Белфорт, обладатель знаменитой вкладывательной компании «Стрэттон-Окмонт», страдаю наисильнейшим пристрастием к кваалюду. Тогда и он вышел Фу Манчу и швейцарская бомба на меня.

Это было больше 2-ух годов назад, и с того времени Тодд продал мне приблизительно 5 тыщ колес и передал еще столько же в обмен на новехонькие акции «Стрэттон». А потому что цена этих акций с того времени взлетела до небес, Тодд стремительно смекнул, что в предстоящем не сумеет рассчитываться за их Фу Манчу и швейцарская бомба со мной одним кваалюдом. И он начал выпытывать у меня, что бы настолько же глобальное он мог для меня сделать.

Я с трудом удержался от желания попросить Тодда замочить всех наших одноклассников, которые в свое время не так смотрели на меня – хотя бы начиная со второго класса. Но Фу Манчу и швейцарская бомба, услышав от него в трехтысячный раз «если я чего-нибудть могу тебе сделать – даже типа кого грохнуть, – ты типа только намекни», я, в конце концов, сообразил: ведь его новенькая супруга Кэролайн – гражданка Швейцарии! Как это кстати!

В этот самый момент Тодд и Кэролайн стояли в нашей большой спальне и занимались Фу Манчу и швейцарская бомба тем, чем они занимались всегда: ссорились. Я настоял, чтоб Баронесса уехала в город, занялась шопингом. Я совершенно не желал, чтоб она видела то сумасшествие, что разыгрывалось на данный момент передо мной.

А смотрелось это так: Кэролайн Гаррет, на которой, не считая белоснежных шелковых трусиков и белоснежных теннисных кедов, не Фу Манчу и швейцарская бомба было больше ничего, стояла не далее 5 футов от меня, заложив руки за голову и отставив локти, будто бы копы только-только проорали ей: «Замри! Либо я стреляю!» Ее большие швейцарские сиськи болтались как будто два заполненных водой воздушных шарика. Уплотненная грива обесцвеченных светлых волос падала аж до самой Фу Манчу и швейцарская бомба ложбинки на ее попе. У нее были ярко-голубые глаза, высочайший лоб и достаточно прекрасное лицо. Она была истинной Бомбой, таковой обычной швейцарской коровой.

– Тотт, ты – тюпой дюрак! – гласила Швейцарская Бомба с акцентом, сильным, как запах швейцарского сыра. – Ты делаешь мне больну!

– Заткнись, ты, французская шлюха! – ответствовал любящий Фу Манчу и швейцарская бомба супруг. – И стой смирно, черт тебя возьми, а не то надеру для тебя пятую точку!

Тодд кружил вокруг супруги, держа в руке моток скотча. С каждым оборотом триста тыщ баксов наличными все крепче впивались в животик Кэролайн, а ее ноги становились все более упругими.

– Это кто здесь «шлюха», идьотт Фу Манчу и швейцарская бомба?! За такие слова я могу для тебя мордб лупить, так, Джордан?

Я кивнул:

– Так-так, Кэролайн, – давай, не тормози, смажь ему по роже. Только сдается мне, что твоему юродивому муженьку это только понравится! Если ты и впрямь хочешь его уесть, тогда лучше начни всем попорядку говорить, какой он у тебя хороший Фу Манчу и швейцарская бомба да распрекрасный и как он любит лежать в постельке с тобой по воскресеньям и читать «Таймс»!

Тодд злостно покосился на меня, и мне стало любопытно, как все таки еврею из Квинса удалось сделаться так схожим на Фу Манчу[9]. Даже глаза у него стали немного косоватыми, кожа чуток пожелтела, а Фу Манчу и швейцарская бомба борода и усы делали его просто копией Фу Манчу. Тодд всегда одевался в темное, и тот денек не был исключением. На нем была темная тенниска от «Версаче» с большой темной кожаной буковкой «V» на груди и темные велосипедные шорты из лайкры. И тенниска, и шорты обтягивали его мускулистое Фу Манчу и швейцарская бомба натренированное тело, как 2-ая кожа, а чуток ниже поясницы из-под его велосипедных шорт ясно выпирали контуры короткоствольной пушки 38-го калибра, которую Тодд всегда имел при для себя. Предплечья Тодда были покрыты жесткими темными волосами, густыми, как у оборотня.

– Не понимаю, для чего ты подзуживаешь ее, – пробормотал Фу Манчу и швейцарская бомба Тодд, продолжая обматывать супругу скотчем. – Не нужно обращать на нее внимания, так всем будет проще.

Бомба заскрежетала ослепительно белоснежными зубами:

– О, на себя не обращай вниманье, тебилль!

– Не «тебилль», а «дебил»! – придрался Тодд. – Кретинка швейцарская! А ну заткнись и не двигайся! Я практически окончил.

Тодд протянул руку к кровати Фу Манчу и швейцарская бомба и взял переносной металлодетектор – такие используют при досмотре в аэропорту. Он начал водить сенсором вверх-вниз по всему телу Бомбы. Добравшись до ее большущего бюста, Тодд на секунду притормозил… я тоже на секунду отвлекся… да уж, у Бомбы была просто отменная пара буферов.

– Я для тебя говориль, идьотт! – с торжеством Фу Манчу и швейцарская бомба заявила Бомба. – Нет и нет звук! Это бумажные средства, не серебро. Для чего детектур увидит их, так? Для чего ты средства растрачивал, тюпой предмет купиль? Я же говориль «не нужно!», и я говориль «косёль»!

Тодд потряс головой и гаркнул:

– Снова скажешь «козел» – сетуй на себя. Думаешь, я шучу Фу Манчу и швейцарская бомба? Ну так давай, повтори снова! Но я все таки для тебя отвечу. На каждой стодолларовой банкноте есть узкая железная полоса, и я просто желал убедиться, что сенсор не среагирует на такое количество баксов сходу. Вот, смотри, – Тодд вынул стодолларовую бумажку из одной пачки и поднес ее к свету. На Фу Манчу и швейцарская бомба просвет отлично была видна железная полоса шириной с мм, пересекающая банкноту от верхнего края до нижнего.

Удовлетворенный собой, Тодд произнес:

– Ну что, швейцарская гениальность, сообразила? И больше во мне не сомневайся!

– Хорошо, Тотт, но больше ты от меня ничего не получишь. Для тебя нужно сберегать меня; я – прекрасная женщина! Я найду для Фу Манчу и швейцарская бомба себя другого. Ты здесь выделываешься перед своим товарищем, но основная в нашей семье все равно я, и ты, Тотт…

Швейцарская Бомба длительно распространялась о том, как ее «Тотт» плохо с ней обращается, но я уже не слушал. Мне стало до горечи разумеется: в одиночку она не сумеет провезти Фу Манчу и швейцарская бомба контрабандой довольно налички, чтоб я мог провернуть вправду стоящее дельце. И хотя она порывалась набить баксами к тому же собственный чемодан, я лично считал это очень рискованным: ей пришлось бы съездить туда и назад 10 раз, чтоб провезти все три миллиона. А означает, таможню придется проходить 20 раз, по 10 на каждой стороне Фу Манчу и швейцарская бомба Атлантики. Ее швейцарское гражданство гарантировало ей заезд в Швейцарию без заморочек, ну и шансы, что ее задержат на выезде из Штатов были фактически нулевые. В принципе, пока кто-либо не предупредил южноамериканскую таможню, таких шансов вообщем не было.

И все таки – вновь и вновь играть с огнем Фу Манчу и швейцарская бомба, рискуя быть пойманным с поличным, казалось невразумительным. В какой-то момент чего-нибудть пойдет не так. А три миллиона были только стартовой суммой. Если дело пойдет, я планировал переправить контрабандой в 5 раз больше.

Я произнес Тодду и Швейцарской Бомбе:

– Мне очень неудобно, ребята, что я здесь встрял и мешаю вам Фу Манчу и швейцарская бомба убивать друг дружку, но, если ты не против, Кэролайн, я бы желал походить наедине с Тоддом по пляжу. Не думаю, что ты одна сможешь провезти довольно бабок, потому нам необходимо еще покумекать, а я предпочитаю не гласить о таких вещах в доме.

Я протянул руку к кровати, взял Фу Манчу и швейцарская бомба портновские ножницы и засунул их Тодду:

– На, разрежь ее оковы, и пойдем прошвырнемся на пляж.

– Да ну ее, – произнес Тодд, отдавая ножницы Бомбе. – Пускай сама разрезает. Будет чем заняться. А то говорит больно много. По магазинам шляется да говорит – только этим и занимается.

– О, просто забавнй человек, ты, Тотт! Какой Фу Манчу и швейцарская бомба величавый любофнк! Хохот, ну и только. Ступай, Джордан, гуляй его подольше. А я в тиши и спокойствии сама себя разрежу.

С неким колебанием я уточнил:

– Ты уверена, Кэролайн?

– Да, она уверена, – ответил за Бомбу Тодд. Позже поглядел ей прямо в глаза и медлительно произнес: – Когда мы вернемся Фу Манчу и швейцарская бомба, я пересчитаю все до единой бумажки, и если хотя бы 1-го бакса не хватит, я перережу для тебя гортань и буду глядеть, как ты истечешь кровью до погибели.

Швейцарская Бомба сорвалась на вопль:

– О-о, это последний раз ты мне грозил! Я… я сыпать ятт во все твои narcotique! Ты… ты… косёль Фу Манчу и швейцарская бомба паршивый! Merde… – и она еще длительно осыпала Тодда ругательствами, английскими и французскими вперемежку, умудряясь временами вворачивать какие-то совсем непроизносимые германские словечки.

Мы с Тоддом вышли из спальни через стеклянную раздвижную дверь, открывавшуюся на Атлантический океан. И хотя эта дверь была довольно крепкой, чтоб выдержать ураган Фу Манчу и швейцарская бомба пятой категории, я мог расслышать клики Кэролайн, даже когда мы вышли на набережную.

В далеком конце набережной длиннющий древесный настил спускался к песку. Пока мы шли повдоль кромки воды, мне было тепло и тихо, невзирая на глас, так и кричавший в моей голове: «Ты на полпути к одной из величайших ошибок Фу Манчу и швейцарская бомба в собственной жизни!» Но я не направлял внимания на этот глас, наслаждаясь тяжелой теплотой солнца.

Мы брели на запад, и синие волны Атлантического океана плескались слева от нас. Приблизительно в 2-ух сотках ярдов от берега шел рыболовецкий траулер, и я лицезрел, как белоснежные чайки сновали по его следу, пытаясь своровать Фу Манчу и швейцарская бомба остатки дневного улова. Невзирая на явную безобидность судна, мне все равно мерещилось, что на мостике стоит агент ФБР и наводит на нас микрофон в попытке подслушать разговор.

Глубоко вздохнув, я подавил приступ паранойи и произнес:

– Одной Кэролайн не достаточно. Очень много поездок ей придется совершить, а если она будет Фу Манчу и швейцарская бомба сновать туда-сюда, таможенники в конце концов запомнят ее паспорт. И я не могу для себя позволить растянуть переправку на 6 месяцев. У меня есть дела в Штатах, которые зависят от перевода средств за предел.

Тодд кивнул, но ничего не произнес. Он был довольно умен, чтоб не расспрашивать Фу Манчу и швейцарская бомба о том, какого рода дела у меня были и почему все было надо провернуть так срочно. Но факт оставался фактом: я должен переправить свои бабки за океан как можно резвее. Как я и подозревал, компания «Доллар Тайм» находилась в еще более грустном положении, чем это пробовал преподнести Камински, и Фу Манчу и швейцарская бомба нуждалась в незамедлительном вливании 3-х миллионов баксов.

Если я попробую получить эти средства методом перевоплощения компании в публичную и вывода ее акций на рынок, на это уйдет само мало три месяца и мне придется провести полный аудит «Доллар Тайм». Какая страшная вскроется картина! Боже! Беря во внимание темпы Фу Манчу и швейцарская бомба, с которыми компания прожигала наличность, я был уверен, что аудиторы выразят серьезнейшие сомнения в том, что компания сумеет продолжить свою деятельность в будущем году. Если такое случится, то Государственная ассоциация дилеров по ценным бумагам закончит котировать акции компании на бирже и перед компанией замаячит погибель. Вычеркнутые с биржи акции Фу Манчу и швейцарская бомба перевоплотился просто в бумажки, и все будет потеряно.

Так что моим единственным вариантом было выручить средства методом размещения акций по закрытой подписке. Но это было легче решить, чем сделать. Как «Стрэттон» была хороша в размещениях на открытом рынке, так же она была слаба в вопросе личных размещений (это совсем другой род Фу Манчу и швейцарская бомба деятельности, и «Стрэттон» просто не была заточена под него). К тому же я всегда вел по 10-15 – сделок сразу, и любая из их добивалась определенного количества обратных средств. Другими словами я и так уже разбрасываюсь. Если я на данный момент вбухаю три миллиона баксов в «Доллар Тайм», другие мои Фу Манчу и швейцарская бомба вкладывательные сделки угрожают заглохнуть.

Все же решение имелось: Правило S. Благодаря этой лазейке в законе я мог использовать «счет Патриции Меллор» для того, чтоб приобрести акции «Доллар Тайм», а через 40 дней реализовать их назад в Соединенные Штаты с большой прибылью.

Это очень отличалось от правил воззвания акций в самих Соединенных Штатах Фу Манчу и швейцарская бомба, где, согласно Правилу № 144, реализовать приобретенные бумаги можно было не ранее чем через два года.

Я уже выложил этот сценарий Роланду Фрэнксу, и он заверил меня, что полностью может сделать все нужные бумаги, так что к сделке будет не подкопаться. Все, что мне необходимо было сделать, – это перевести мои средства Фу Манчу и швейцарская бомба в Швейцарию; после чего Роланд все брал на себя.

Я произнес Тодду:

– А что еще делать, сплавить бабки по Гольфстриму? Вообщем в последний раз, когда я проходил швейцарскую таможню, они даже не проставили штамп в моем паспорте. Может, и сейчас пронесет?

Тодд покачал головой:

– Ни при каких обстоятельствах. Заклинаю Фу Манчу и швейцарская бомба тебя, не подставляйся! Ты столько сделал для меня и моей семьи. А возить бабки могут, к примеру, к тому же мои предки. И отец, и мама уже разменяли восьмой десяток, так что у таможенников они не вызовут никаких подозрений. Они проскользнут и туда, и назад, как Фу Манчу и швейцарская бомба мыши, без всяких заморочек. Я запрягу также Рича и Дину. Выходит уже пятеро – по триста штук на каждого. В два захода все будет изготовлено. А через несколько недель повторим снова.

Тодд замолчал на несколько секунд, а потом добавил:

– Знаешь, я бы сам съездил, но боюсь, что я в перечне наблюдения Фу Манчу и швейцарская бомба. Но мои предки совсем чисты; Рич и Дина – тоже.

Мы продолжили путь молчком; я обдумывал слова Тодда. По правде говоря, его предки вправду как нельзя лучше годились в перевозчики. В силу их преклонного возраста их никогда бы не приостановили. А вот с Ричем и Диной дела обстояли по другому. Они оба Фу Манчу и швейцарская бомба выглядели как хиппи, в особенности Рич: волосы ниже задницы и отсутствующий взор – обычный героиновый наркоман! У Дины был таковой же взор, но, так как она была дамой, таможенники могли принять ее просто за запущенную кикимору, остро нуждавшуюся в неплохом визажисте.

– Хорошо, – произнес я Тодду. – Твои предки, вне всякого сомнения Фу Манчу и швейцарская бомба, беспроигрышный вариант; может быть, и Дина тоже. Но вот Рич – уж больно он похож на наркодилера; давай не будем его втягивать в эту затею.

Тодд тормознул, оборотился ко мне и произнес:

– Я прошу только об одном, дружище: если, не приведи господь, с кем-нибудь из их чего Фу Манчу и швейцарская бомба-нибудть случится, ты оплачиваешь адвокатов и все судебные издержки. Я знаю, ты и так непременно сделаешь это. Я просто желал сказать это для тебя раз и больше уж к этому не ворачиваться. Но доверься мне, я уверен – ничего не случится. Я для тебя обещаю.

Я положил руку на Фу Манчу и швейцарская бомба плечо товарищу и произнес:

– Разумеется. Если чего-нибудть случится, я не только лишь возьму на себя все судебные издержки, да и выдам – если будут держать язык за зубами – семизначную премию по окончании всех заморочек. Но я на сто процентов для тебя доверяю, Тодд. Я собираюсь доверить для тебя три миллиона баксов Фу Манчу и швейцарская бомба, и я не сомневаюсь, что через неделю бабки будут в Швейцарии. Незначительно найдется на этом свете людей, кому я так доверяю.

Тодд торжественно кивнул, а я добавил:

– Кстати, Дэнни привезет для тебя еще лимон, но бабки будут у него исключительно в середине последующей недели. Я буду с Надин в Фу Манчу и швейцарская бомба Новейшей Великобритании, на яхте; потому позвони Дэнни сам и условься с ним, хорошо?

Тодд помрачнел:

– Тебе я сделаю все, что ни попросишь, но вытерпеть не могу иметь дело с Дэнни. Этот неуправляемый придурок совсем непредсказуем; он жрет очень много кваалюда. Если он привезет лимон баксов и при всем Фу Манчу и швейцарская бомба этом будет под кайфом, то богом клянусь – я набью ему рожу. Дело суровое, и мне совсем не охото связываться с невменяемым кретином.

Я рассмеялся:

– Принято. Я скажу ему. Но мне пора домой. Тетка Надин приехала из Великобритании, и у нас сейчас домашний ужин в ресторане. Нужно успеть одеться Фу Манчу и швейцарская бомба.

Тодд кивнул:

– Нет заморочек. Так не забудь сказать Дэнни, чтоб он не являлся ко мне обдолбанным, хорошо?

Я улыбнулся и кивнул:

– Не забуду, Тодд. Обещаю.

Довольный, я оборотился к океану и вгляделся в горизонт. Голубий кобальт неба с пурпуровой полосой в том месте, где свод небесный сливался с бескрайней гладью океана Фу Манчу и швейцарская бомба. Я глубоко вздохнул… и выбросил все из головы.

Глава 19

Неподходящий перевозчик

Выход на ужин! В Вестхэмптоне! Поточнее, в Жидохэмптоне, как называли его все эти васпы, что жили повдоль дороги на Саутхэмптон. Ни для кого не было секретом, что васпы с презрением относились к жителям Вестхэмптона, как будто мы Фу Манчу и швейцарская бомба были теми злосчастными европейскими евреями, чьи паспорта штамповали на Эллис-айленд[10], и как будто мы как и раньше носили длинноватые темные лапсердаки и остроконечные шапки.

Вобщем, невзирая на это, я продолжал считать Вестхэмптон красивым местом для летнего домика на пляже. Это местечко просто предназначено для юных и отвязных, но Фу Манчу и швейцарская бомба самое главное, тут было много стрэттонцев, разбрасывавших везде баснословные средства, а местные в ответ ублажали стрэттонцев, следуя главному принципу компании «Стрэттон» – услуга за услугу.

В тот вечер я посиживал за столиком на четырех в ресторане «Старр-Боггз», прямо у дюн океанского пляжа, и центр наслаждений моего мозга удовлетворенно мурлыкал от 2-ух пилюль Фу Манчу и швейцарская бомба кваалюда. Для такового парня, как я, это была достаточно малая доза, и я на сто процентов себя контролировал. Передо мной раскрывался классный вид на Атлантический океан, до него было подать рукою. По правде, океан был совершенно рядом – я ясно слышал шум волн, разбивавшихся о сберегал. В половине девятого Фу Манчу и швейцарская бомба вечера было достаточно светло; и этот небесный свет затейливо окрашивал горизонт вихрями пурпурового, розового и синего цвета. Невообразимо большущая полная луна висела над океаном.

Это был один из числа тех величавых видов, что служат бесспорным свидетельством чуда Мамы Природы, и этот вид резко контрастировал с видом самого ресторана, который Фу Манчу и швейцарская бомба представлял собой полный отстой. Белоснежные железные столики были разбросаны по сероватому древесному настилу, отчаянно нуждавшемуся в свежайшей покраске и суровой шлифовке. Вздумай вы пройтись по этому настилу босоногим, вы бы точно угодили в отделение критической помощи саутхэмптонской поликлиники – единственного заведения Саутхэмптона, где готовы были говорить с евреями, пусть Фу Манчу и швейцарская бомба и без охоты. Еще более портили зрелище 10-ки бардовых, оранжевых и фиолетовых лампочек, свисавших с тонких сероватых проводов, сеть которых красовалась прямо над открытым рестораном. Воспоминание складывалось такое, как будто кто-то, у кого очевидно были препядствия с алкоголем, просто позабыл снять рождественские гирлянды. А кроме этих лампочек были еще Фу Манчу и швейцарская бомба буковые факелы, стратегически размещенные в различных точках и мерцавшие слабеньким оранжевым светом, придававшим месту уж совершенно немыслимое угнетение.

Вобщем, ко всем этим декоративным прибамбасам – кроме факелов – старина Старр, высочайший и пузатый владелец ресторана, дела не имел. Старр был высококлассным шеф-поваром. Но цены его при всем этом были несколько выше Фу Манчу и швейцарская бомба средних. Однажды я затащил сюда Сумасшедшего Макса – чтоб наглядно разъяснить ему, почему мой средний счет за обед в «Стар-Боггз» в среднем тянул на 10 штук баксов. Эти счета не давали Максу покоя, пока Старр не сказал ему об особенном методе хранения красноватого вина, которое специально держали для меня Фу Манчу и швейцарская бомба, – по три штуки баксов за бутылку.

В тот вечер я, Баронесса, ее мама Сьюзен и прелестная тетушка Патриция уже уговорили две бутылки «Шато Марго» 1985 года и допивали третью – невзирая на то, что еще даже не заказали закуски. Вобщем, так как Сьюзен и тетка Патриция были наполовину ирландками Фу Манчу и швейцарская бомба, их склонность к алкоголю была совсем естественна.

Пока разговор за ужином протекал совсем безвредно, потому что я кропотливо уводил его от темы интернационального отмывания средств. И хотя я признался Надин, что за дело у меня было к тетке Патриции, но все таки предпочитал представлять все в таком свете, что дело Фу Манчу и швейцарская бомба смотрелось полностью легитимным, – гораздо меньше о том, как мы пытаемся обойти тыщу и один закон, и побольше о том, как тетушка Патриция получит свою кредитную карту и проживет остаток жизни в заслуженной роскоши. Так что через пару минут задумчивого жевания своей щеки Надин, в конце концов, поверила в мою ересь.

В Фу Манчу и швейцарская бомба этот самый момент Сьюзен разъясняла нам, что вирус СПИДа – итог комплота южноамериканского правительства, ровно так же, как и покушения на Рузвельта либо Кеннеди. Я пробовал слушать, но меня очень отвлекали до забавного несуразные соломенные шляпки, которые она и тетка Патриция решили почему-либо напялить. Поперечником они были Фу Манчу и швейцарская бомба больше, чем мексиканские сомбреро, а из их полей торчали непонятные розовые цветочки. С первого взора было ясно, что эти две дамы родом не из Жидохэмптона. Вероятнее всего, они с некий другой планетки.

Как моя теща начала поносить последними словами правительство, моя замечательная Баронесса здесь же толкнула меня коленкой под столом Фу Манчу и швейцарская бомба, как будто желая сказать: «Опять она за свое!» Я искоса посмотрел на супругу. Никак не могу осознать, как ухитрилась моя Баронесса так стремительно придти в норму после рождения Чэндлер. Всего 6 недель тому вспять она смотрелась так, как будто проглотила баскетбольный мяч! А на данный момент она уже Фу Манчу и швейцарская бомба возвратилась к собственному боевому весу – 100 20 фунтов жесткой стали – и была готова навешать мне при мельчайшей провокации с моей стороны.

Я сжал руку Надин в собственной руке и положил наши руки на стол, вроде бы демонстрируя, что говорю от имени нас обоих:

– Что касается ваших слов о прессе, которая вся – одна сплошная Фу Манчу и швейцарская бомба ересь, то здесь я с вами всецело согласен, Сьюзен. Неувязка в том, что большая часть людей не настолько проницательны, как вы, – и я с самым суровым видом покачал головой.

Патриция подняла собственный бокал с вином, сделала немаленький глоток, после этого произнесла:

– Как это комфортно – так мыслить о прессе Фу Манчу и швейцарская бомба, в особенности когда ты один из числа тех, на кого она непрестанно нападает! Ты не находишь, мой дорогой?

Я улыбнулся Патриции:

– Навязывается тост! – я поднял собственный бокал, подождал, пока все последуют моему примеру, и произнес:

– За нашу обожаемую тетушку Патрицию, которую Бог благословил воистину восхитительным талантом – именовать дураков дурачинами! – с этими Фу Манчу и швейцарская бомба словами мы чокнулись и выпили, проглотив наименее чем в секунду 5 сотен баксов.

Надин прижалась ко мне, погладила меня по щеке и произнесла:

– Ах, мой дорогой, нам всем отлично понятно, что все, что они болтают о для тебя, – это сплошная ересь. Так что не волнуйся, возлюбленный!

– Да Фу Манчу и швейцарская бомба, – добавила Сьюзен, – естественно, все это ересь. Их слушать – выходит, что ты единственный нечестный человек в Америке. Ну разве это не забавно? Началось-то все еще с Ротшильдов, а позже Джей-Пи Морган и вся эта его стая… Фондовая биржа – это просто очередное прикрытие правительства, только и всего. Видишь ли…

И Сьюзен опять Фу Манчу и швейцарская бомба взобралась на собственного конька. Ну да, она была чуть-чуть с приветом – а кто из нас без греха? Зато она была очень умна и много читала. И она в одиночку вырастила Надин и ее младшего брата – а это адски тяжкий труд (по последней мере, в случае Надин). Прошлый муженек Фу Манчу и швейцарская бомба Сьюзен совершенно не оказывал ей поддержки, ни денежной, ни какой другой. Но она совладала, и совладала искрометно. А ко всему иному Сьюзен была прекрасной дамой – рыжая блондиночка с ярко-голубыми очами. Одним словом, молодец!

К нашему столику подошел Старр в белоснежной поварской куртке и высочайшем белоснежном поварском Фу Манчу и швейцарская бомба колпаке. В целом вышло похоже на большой пельмень.

– Хороший вечер, – тепло приветствовал нас Старр. – Поздравляю всех с Деньком труда!

Моя супруга, Величавый Обольститель, быстро вскочила со стула, как будто чирлидерша, и одарила Старра легким поцелуем в щеку. А потом начала представлять ему собственных родственниц. Через несколько приятных минут глупого светского Фу Манчу и швейцарская бомба трепа Старр сменил тему и принялся расписывать свои фирменные блюда, начав с узнаваемых на весь мир жареных крабов с мягеньким панцирем. Не прошло и толики секунды, как я отключился, предавшись размышлениям о Тодде с Кэролайн и о моих 3-х миллионах. Как они собираются провезти их, не попавшись Фу Манчу и швейцарская бомба? А что будет с остальными моими бабками? Может быть, стоило все-же прибегнуть к услугам курьеров Сореля? Но мне все еще казалось это рискованным – дать такие средства в руки совсем незнакомого человека.

Я поглядел на мама Надин, а та – случаем – перехватила мой взор. Она одарила меня самой теплой ухмылкой, ухмылкой, полной Фу Манчу и швейцарская бомба искренней любви, и я без колебаний ответил ей этим же. Сьюзен очень подфартило с зятем. Вправду, с того самого денька, как я втюрился в Надин, ее мама ни в чем же не нуждалась. Мы с Надин приобрели ей машину, сняли для нее прекрасный дом у воды и давали ей каждый Фу Манчу и швейцарская бомба месяц на карманные расходы по восемь штук баксов. И Сьюзен всегда поддерживала наш брак и…

…И здесь мне в голову пришла воистину дьявольская мысль. А почему, фактически, Сьюзен и Патриция не могли бы провезти часть средств в Швейцарию? Кто их заподозрит – 2-ух дамочек в несуразных шапках? Какие Фу Манчу и швейцарская бомба были шансы на то, что таможенники задержат их? Нулевые, вот конкретно! Две достойные старые дамы – и контрабанда? Да это просто безупречное грех!

Но я всегда испытывал раскаяние, когда меня осеняли подобные идеи. Господи! Ну и случись что со Сьюзен – Надин просто четвертовала бы меня! Кто знает, может, она Фу Манчу и швейцарская бомба даже бросила бы меня, забрав с собой Чэндлер. А я не вынес бы этого! Я не мог без их жить! Ни…

Надин окрикнула меня:

– Вернись на землю, Джордан! Эй, привет, Джордан!

Я оборотился к ней и рассеянно улыбнулся.

– Ты ведь хочешь меч-рыбу, малыш, не так ли?

Я кивнул, продолжая Фу Манчу и швейцарская бомба улыбаться. А Надин победоносно добавила:

– И еще он желает «Цезарь» без гренок! – и Надин склонилась ко мне, чмокнула в щеку и опять села.


fundamenti-i-fundamentnie-balki.html
fundamenti-pod-oborudovanie.html
fundomentalnie-otlichiya-jogi-pered-sportivnimi-gimnastikami.html